4 (режиссер: Илья Хржановский)

Режиссер: Илья Хржановский
Автор сценария: Владимир Сорокин
В ролях: Сергей Шнуров, Марина Вовченко, Юрий Лагута, Андрей Кудряшов, Ирина Вовченко, Светлана Вовченко, Константин Мурзенко, Леонид Федоров, Алексей Хвостенко.
Страна: Россия
Год выпуска: 2004
Продолжительность: 126 мин.

Фантасмагорический триллер, получивший скандальную известность в России, и разнородную палитру откликов иностранных ценителей, в которую, впрочем, попали и десяток призов зарубежных кинофестивалей. Дебют авторского партнерства Ильи Хржановского, для которого «4» стал первой самостоятельной режиссерской работой, и уже имеющего серьезный опыт кинодраматургии писателя Владимира Сорокина. В актерском составе фильма почти нет профессионалов, зато есть музыканты Сергей Шнуров («Ленинград») и Леонид Федоров («Аукцыон»), журналист-искусствовед, стриптизерша и даже дочки-близнецы автора оригинального сценария.

Картину можно назвать удачным кинодебютом уже только по одному основанию – еще не дойдя до широких экранов, она обзавелась собственной историей. Во-первых, по техническим причинам время работы над фильмом (в годах) растянулась до магического числа, вынесенного в название. Но даже еще с рядом совпадений-вариаций на искомую цифру (номер колонии, на территории которой снималась часть фильма, попытка, с которой исполнитель одной из главных ролей музыкант Сергей Шнуров добрался до мест съемки и т.д.) это, конечно, цветочки. Куда важнее ажитация по поводу запрета фильма к прокату, просуществовавшего несколько месяцев, и затем снятого, но с ограничением для граждан младше 18. И это при том, что «4» не имеет в своем составе сцен с применением насилия или буквально порнографического характера, и к моменту запрета уже был показан в Венеции и награжден двумя призами Роттердамского фестиваля независимого кино. Но ладно бы фильм смутил одних только госчиновников, требовавших, по словам Хржановского, вырезать 40 минут конечного продукта, как не имеющих «художественной необходимости». Ведь и профессиональное киносообщество оказалось, мягко сказать, неединодушно в определении своих чувств и мыслей по поводу картины. Зато в равнодушии не расписался, похоже, никто. При некотором допущении можно предположить, что и рядовые зрители к фильму равнодушными не остались. А это как раз то, чего добивались создатели.

Завязка «4» основана на реальном эпизоде из жизни режиссера-дебютанта и могла бы быть описана на мотив знаменитого блоковского стиха... Ночь, барная стойка, трое. Свет, может, и не бессмысленный, но характерно приглушенный … Однако, на благородной меланхолии можно ставить крест, едва завязывается беседа. Выясняется, что собравшиеся здесь в столь поздний час двое мужчин и женщина наделены интересными профессиями. По очереди они со вкусом, хотя и не без известной доли усталости, повествуют о своей работе в администрации президента, рекламном агентстве и, наконец, - в научной лаборатории, имеющей отношение к клонированию людей.

Все трое, разумеется, врут. Об этом ясно и честно зрителя ставят в известность три предшествующие короткие сцены, последовательно характеризующие главных героев. И если вы, еще недостаточно погруженные в действие, не обратите внимания на то, что якобы сотрудник президентского аппарата только что разгуливал среди коровьих туш, то уж «рекламистку», 15-тью минутами экранного времени ранее покинувшую место оргии, непременно разоблачите. Но и после этого торговца мясом, проститутку и настройщика роялей (он же «специалист по клонированию») слушать небезынтересно – такую стройную ахинею они несут. Особенно последний – мол, научный опыт показал, что лучше всего клонировать «четверками», тогда клоны получаются качественными, не болеют, а на скромном «не засветившемся» числе «4» мироздание и держится… Потом «генетик» окончательно завирается, «чиновник» хлопает дверью, и разговор прерывается…

На этом заканчивается личный опыт Хржановского и начинается – добрый ли злой – гений Сорокина, в чьей литературе, по определению же Ильи Андреевича, бытовая ситуация совершенно неожиданно и органично перестает быть бытовой и превращается в нечто невероятное. После сцены в баре судьбы всех трех персонажей получат странное в разной степени роковое продолжение, а зловредная цифра и тема клонов с фаталистским упорством будут долго напоминать о себе. Настройщика, еще успевшего подергаться на дискотеке среди – присмотритесь! – нескольких пар близняшек (среди них и сестры Сорокины), «подведут» под дело, в зоне он получит номер «4», а оттуда улетит в «горячую точку» в компании такого же «пушечного мяса». К слову, нервный мясоторговец воочию познакомится с особым сортом поросят, поставляемых некой фабрикой по четыре в наборе. Его тоже вскоре ждет конец, косвенно связанный с ночной беседой. Чуть больше повезет проститутке Марине, которая вдруг окажется одной из четырех сестер и отправится на похороны как раз этой четвертой (или третьей, или первой…) в родную деревню, где покойная занималась лепкой кукол из хлебного макиша…

Именно «деревенская» часть фильма вызвала наибольший протест общественности. Главным образом непредусмотренный сценарием момент, где нажевывавшие для кукольницы мякиш деревенские старухи, надираются на поминках на чем свет и начинают меряться нежной плотью. Вот он предел, крайний уровень кинооткровенности, если хотите, порно-реалистичности, к которому мы еще, вероятно, не готовы. А может и не должны быть готовы. В свое время режиссера Ларса фон Триера обвиняли в применении так называемых «запрещенных приемов», когда он заставил сопереживать слепой киногероине, поющей и танцующей мюзиклы (кстати, партнер Триера по ряду проектов («Европа», «Королевство») Филипп Бобер выступит сопродюсером нового фильма Ильи). В результате его наградили Золотой пальмовой ветвью Каннского кинофестиваля и прокатили с «Оскаром», и, надо думать, вопрос о границе допустимого в кино наверняка еще будет пересмотрен неоднократно…

Возвращаясь к Хржановскому, белое грудастое тело в самом соку, которым молодой режиссер насытил свою дебютную ленту в достатке, конечно, уже не смущает. Да что там – оно и не привлекает теперь никого, и в качестве инструмента киноязыка, носителя сообщения его использовать куда как сложнее, слишком много было попыток, немало удачных, так, если «шумом» только…

Чтобы зрителя «пробить» – Хржановский часто и не без удовольствия употребляет в интервью это слово – нужно иное. И вот эта сцена стыдной пьяной старушачьей забавы, да и весь пейзанский фрагмент, сняты так вдумчиво и так документально, что, кажется, обнажают какие-то личные концепты ее создателя. Неслучайно за образ отчизны в картине – со старухами, самогоном, липкой жижей дорог и колючей проволокой, – режиссера ругали особенно страстно. «Ведь не любит Россию!» - разве может быть у нас автору приговор страшнее?..

Но и Хржановский, и Сорокин, львиная доля творчества которого посвящена разоблачению отечества в его тоталитарном обличии, если и не любят, то не любят концептуально. С любовью не любят. Как говорится, «тебя посодют – а ты не воруй!». Отсюда и эта щедрая, бьющая через край тошнотворность второй части фильма, первый экстремум которой приходится совсем не на поминки, а еще только на сцену в поезде, везущего Марину в родные места, где ее попутчики всего-то задают невинные вопросы и ловко оскорлупливают яйца изъеденными чернотой пальцами. И люди-то по ходу пути меняются, а вопросы, яйца и пальца остаются одни и те же…

Если говорить о глобальном подтексте фильма и о том, как вообще понимать все эти выкрутасы насчет клонов и прочего, то Илья Хржановский уверяет, что речь, прежде всего, идет о клонировании мировоззрений, умов как опасной болезни современности, которой он сам подвержен. Что бы это ни значило… Автор этих строк, возможно не случайно, полагает, что в «4» затронута как минимум еще одна немаловажная тема, как бы между прочим, вполголоса обозначенная настройщиком роялей в исполнении Сергея Шнурова: «Выпьем за соответствие, чтобы каждый соответствовал своему месту на земле». «Правильный тост», - кивает мясоторговец. Но именно он вскоре окажется казненным судьбой за нарушение собственных принципов, и вроде совсем чуть-чуть расширил это самое место (подумаешь, никогда не торговал фаршем, и вдруг начал), как раз – разбивается в собственном автомобиле. А что герой Шнурова? Не он ли вдохновеннее других представлял себя на чужом месте, не оттого ли глупее, жестче и неправдоподобней других пострадал – судимость, зона, война?! Косвенно развивает тему и рок, постигший сестру Марины, которая также однажды взялась не за свое дело – попробовала сама жевать мякиш для кукол, им же и подавилась…

Но чем хороши фильмы такого рода, как собственно и проза Владимира Сорокина, в отражении духа которой «4» оказался намного точнее своих предшественников (фильмов «Москва», «Копейка»), количество смыслов, которыми можно начинить эти произведения, фактически бесконечно, хотя для этого и потребуются некоторые усилия. Много ли мы можем вспомнить в новейшей истории отечественного кино подобных картин-тренажеров? Вероятно в ближайшем будущем тот же авторский тандем порадует еще одной. В 2006 году началась работа над фильмом «Дау» - так называли близкие люди выдающегося физика, нобелевского лауреата и человека удивительной противоречивой судьбы Льва Давидовича Ландау. Новый проект Хржановского-Сорокина априори интересен. Однако, хочется верить, что талантливого и уже довольно громко заявившего о себе режиссера, которому в этом году стукнет хрестоматийные 33, не постигнет синдром его коллеги Андрея Звягинцева. Все же диптихи и прочее хорошо снимать хотя бы в середине карьеры, а не в ее начале…

— Метки: Вовченко, Кудряшов, Лагута, Мурзенко, Сорокин, Федоров, Хвостенко, Хржановский, Шнуров —

Ася Шторман

• Похожих страниц не найдено.